Интимная лирика. Князь Расуль Ягудин (Никосия, Южный Кипр). На нефранцузском языке

Go down

Интимная лирика. Князь Расуль Ягудин (Никосия, Южный Кипр). На нефранцузском языке

Post by Admin on Tue Jan 16, 2018 5:35 pm

* * *
Прикручен вихрь веретеном
к ботфортам.
Мы здесь одни на кромке
большака.
Держа в прицельной раме
над Нокс-Фортом1
останки замогильного песка,
ты оглянулась,
щёлкнув каблуками,
и улыбаясь, сжмуривая глаз,
пробормотав: «А помнишь…
мы… на Каме?..», –
дослав патрон, навек забыла нас:
себя, меня и ветреные2 рощи,
раскрывшие, как крылья, лапы,
нас обняв…
Ну как же мне попроще
всё изложить?,
когда ты всхлипнув «раз!»,
уже переложила с этой скобки,
что над курком, пониже –
на курок
прозрачный палец,
выведя за скобки
всё то, что не могла, и я не мог.

* * *
Дерябнув чашку под конфетку,
я подхожу к тебе назад,
болтая чушь под кастаньетку
и всё смотря в тебя, как в ад,
неприспособленный для жизни
на нефранцузском языке.
Давай-ка вот на этой тризне
тебя со мною
под сакэ
оставшихся двух капель
в чашке,
с рукой в руке возле груди,
помянем ляжку возле ляжки,
что позабыты позади


* * *
Оправившись от страха
и смятенья,
взойдя опять на лезвие ножа
без признаков хулы и поношенья,
под звонкий ветр, упругий,
как вожжа,
давай же, ну, пойдём
по струнам тонких,
как волоски, и острых, как ножи3,
звенящих улиц, под ногами
звонких,
как ледяные синие межи
меж правыми и левыми,
как шпоры
разбрызгавшие,
словно хрусталя осколки,
эти блики на заборы,
уже почти что вовсе, вуаля!,
остывшие,
громадами штакетниц
склонённые на спины
след во след,
и под салют калибров4
и ракетниц
взойдём, как на утёс,
на тот рассвет,
костистый, угловатый,
непреклонный,
подставивший нам плечи и бока,
и как тогда, сиренево-зелёный5
на сапоге у самого мыска.

* * *
Пером пройдясь по левой сиське
(пером, которое перо6),
из шкапа вынув стопку «Плиски»
и кинув фишкой на зеро,
я долго глажу твои руки,
пугливые, как мордочки
детей зверёнышей,
от муки
стеклянно-ломкие очки
из рук, как мыльницы и рыбки,
роняя слёзоньками,
как подушки пёрышки,
три вшивки7
под вену вшивши,
вот –
вот так
к тебе вытягиваю спину,
трескливу из-за позвонков,
и плача, строго строю мину
вахтёрши Даши для звонков8
.
* * *
Не позже двух – у вас ведь с этим
строго –
закрыв рояль,
железный изнутри,
ты, восходя из этого порога,
зачем-то сообщила: «Скоро три».
И сдвинутая к кромке тракта
ветром,
натужливым, рыгающим огнём,
по лебеде,
где, всё гуляя фертом,
меня всегда встречала
день за днём,
как по реке,
закинув такелажем
худые руки
к шейным позвонкам,
как в парусах, в морозах,
чёрным пляжем,
как лебедой,
всё ходишь, ходишь
к нам с тобой,
ногтей, как лепестки, обломки
отряхивая с рук на Воркуту
и нервно сжав гармошкой пере-
понки,
как паруса, меж пальцев,
ноту «ту» всех поездов,
как песню затевая,
зачем-то всё же оглянулась в нас:
в меня, в себя,
всем телом закрывая
от нас с тобой,
оставшихся без нас.


* * *
Вы не давили на педали
мон шер ами, увы, увы,
(а значит, вряд ли и едва ли
возможно то, что если вы
бы даже отворили
ворота, двери и шлагбаум,
вас кто-то встретил бы, где были
он, я, она и этот даун
вчера, позавчера и прежде,
закончив промискуитет
в промокшей спермами одежде,
не допуская тет-а-тет…)
моргнув слезой на левой вежде,
из трав достав велосипед.

2016 год № 3 (92) С О В Р ЕМ Е Н НА Я ВСЕМИРНАЯ ЛИТЕРАТУРА

Д Е Т С К О Е
«Перезимуем», – буркнула ты
с ёлки,
виляя, как хвостом,
гирляндой вбок,
и вытянув полкнижки
с верхней полки,
как будто лапкой в рукавичке, бок
сухой ладошкой почесала, скинув,
как глобус, синий головной убор.
И я вздыхал по паре мандаринов,
в две рукавички всунув весь
сыр-бор,
и бросив мельтешить
вокруг притолки
и замирая, чуть дышал вблизи
тебя, как кошка, с верхней полки
вдруг спрыгнувший
в пылище и грязи.


* * *
Мы на крыльце точили лясы,
плюясь в репейник и лопух,
и кто-то щупал ваши мясы
почти с двенадцати до двух
и обсосав, как соски, титьки,
ушёл, стуча ногами в твердь.
И я, хлебнув стакан у Витьки,
ну, всё же, всё же вышел – ведь
ты там одна в траве, где росы
тобой пропахнут до утра,
всегда готовый все вопросы
решить – мол, так и так, пора
весны ли, осени,
всё время мешающая вам и мне –
опять ножами дует в темя
из вертикали на окне.


* * *
Настойка пахнет бормотухой, –
скосив на нос, сказал я ей,
глаза, и будучи под мухой,
ушёл, не верите?, ей-ей
из тёплых рук аж до балкона,
вцепившись, словно в леер, в тюль.
И в родниковом духе лона,
налив ещё по два буль-буль
всё ту же самую настойку
всё в те ж ладошки, всю её
всё ощущал и долго стойко
стоял спиной к ней,
ё-моё!


* * *
Поправив стёклышко на дужке,
под Марсельезу от Матье9
ты, натянув почти на ушки
сугробчик в видом канотье,10
всё ж дотанцуешь, может?,
поздно хотя,
косясь зрачком к кресту,
уж коли, Господи, так звёздно
над елями,
как будто ту навеки
милую игрушку,
меня забросив с утречка
и, тонким пальцем тронув дужку
очков без левого очка.11


* * *
Непостаревшая,
так дивна,
кругля глазёночки в нули,
вот ты,
кого так коллективно
мы все любили и ебли,
мелькнула бабочкой,
вся в рюшках,
оставив запах за собой
мочой, разбрызганных на ушках,
шанелей (ну, само собой),
и как последнее желанье,
роняя сперму из нутра,
ещё совсем одно свиданье
наобещала,
и с утра,
опав ресницами на щёчки,
пропахла дымом просто в дым,
как пахнут вербовые почки,
когда уже… тудым-сюдым
и май,
и ты, сверкнув лодыжкой,
всем, как всегда, не ко двору…
И я ползу по следу мышкой:
три дабл-ю, ты, точка, ру


* * *
Хлопнув пива по пол-ложки,
мы, не пьяные вообще,
вдоль парсека возле ножки
вашей –
стройной и… вообще,
прогулялись – это видно! –
аж до самого конца,
где, сказав «ах, как обидно»,
ты, ну просто без лица,
впёрлась носом прямо в гриву
разлохмаченной звезды,
и в сугробе бросив «Ниву»,
в крошке звёзд, Алла берды,12
как в сугробе, в этой крошке
увязая,
к нам от них
ходишь-ходишь по дорожке
с ложкой пива на троих.


* * *
Подранком,
с тела сыпя гроздья
чернявой крови, как шрапнель,
шаги печатая, как гвозди
из гвоздомёта,13
вдоль пастель-
но выглядящей рощи,
ты всё подходишь ближе,
всё неся,
гремя,
святые мощи…
Ну, вот – я изложил попроще
тебя, себя и то да сё.

*
[1] Вообще-то, Форт-Нокс. Это чтобы
никто не догадался.
[2] Именно ветреные сиречь несерьёз-
ные и безответственные.
[3] Мост в мусульманский рай пролегает
над адом, он тоньше волоса и острее лез-
вия меча.
[4] Калибр (военно-морск жарг.) – пуш-
ка.
[5] Примета – кто увидит зелёный луч на
заре, станет счастливым. Хотя, в основ-
ном, это касается вечерней зари.
[6] Т. е. перо в прямом смысле, а не в пе-
реносном. Не нож, не подумайте на меня.
[7] Вшивка (жарг.) – ампула для алкого-
ликов. Никогда не вшивал. Образ перво-
го лица литературно-художественный,
не я.
[8] В обязанности школьных вахтёрш
входит подача звонков с урока и на урок.
[9] Мирей Матье – французская певи-
ца, популярная в 70-х, подражала Эдит
Пиаф.
[10] Канотье – шляпа особого фасона,
непременный атрибут франтов 20-х.
[11] Она близорукая, поэтому беспер-
спективная биатлонистка. На огневом
рубеже пользуется очками без левой
линзы. Говорит, лично ей так легче при-
целиваться, а кому это не по нраву, мо-
жет двигать отсюда, она никого не дер-
жит.
[12] Алла берды (башк.) – Бог дал.
[13] Гвоздомёт – с молодых времён рабо-
ты на стройке моё собственное название
монтажного пистолета. Мне нрав

Admin
Admin

Posts : 721
Join date : 2017-05-20

View user profile http://modern-literature.forumotion.com

Back to top Go down

Back to top


 
Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum