Ироническая фантастика. Сергей Криворотов (Астрахань, Россия). Теория психического резонанса

Go down

Ироническая фантастика. Сергей Криворотов (Астрахань, Россия). Теория психического резонанса

Post by Admin on Sat Nov 24, 2018 1:18 pm



Живёшь-живёшь, привыкаешь к раз и навсегда заведённому порядку настолько, что перестаёшь замечать этот будничный в печёнках сидящий уклад, и вдруг однажды — бац! — случается такое, что никак невозможно предугадать. Враз понимаешь, насколько случайно и зависимо от тысяч мелочей наше существование, эта, так называемая, жизнь. И если раскрыть глаза пошире и оглядеться повнимательнее по сторонам, как знать, не увидим ли мы проявления непостижимого, сигналы из иных миров, существующих наряду с нашей микроскопической вселенной?
День словно померк внезапно, когда из-за угла дома показалось тёмное облако. Будто кто-то разлил чёрную тушь не на плоском листе, а в трёхмерном пространстве, так осьминог прячется в воде от угрозы. Но это облако само явилось ожившей угрозой, воплощением ночного страха, от которого не только маленькие дети кричат по ночам и писают в кроватки. Облако клубилось и расползалось, поднимаясь до полуметра над тротуаром, иногда выстреливая вверх свои протуберанцы, абсолютно непрозрачное сосредоточие мрака.
Едва взглянув на него, становилось ясно, что это именно и есть воплощение ужаса. Откуда оно взялось, прилетело, проистекло, выползло? За углом оказался тот же мрак, его продолжение, а, может, начало.
Сначала думали, что это какой-то ядовитый газ, но нет, газоподобная субстанция походила своими движениями на гигантскую амёбу или гусеницу. Нелепая, враждебная клякса на нашем светлом мире, позади которой мгновенно пожухла на газоне зелёная до того трава.
Оказавшиеся вблизи, впервые увидевшие живой мрак, тут же сошли с ума от ужаса, ощутив такой же мрак внутри себя. Очевидно, это облако, назовём его всё же так, появилось сразу, внезапно. А спустя какой-то миг у всех видевших его вырвался душераздирающий вопль. Матери кинулись забирать детей с улицы, хлопали закрываемые окна и двери, крики и визг не умолкали, и только чёрная мгла бесшумно выползала из-за угла.
Если не считать моментальной паники в ближайших ста-ста пятидесяти метрах и нескольких сумасшедших, иного ущерба облако не причинило. Только у всех видевших его, хотя бы издалека, кратковременный ужас сменился позже стойким чувством уныния и подавленности. Облако проклубилось меж домов прямо по асфальтной дорожке, встретило на своём пути открытый канализационный люк и быстренько втянулось в него без остатка, словно всосанное вытяжной трубой. И всё это бесшумно и без следа, за исключением испорченного упомянутого газона.
А потом машины скорой помощи увезли тех, кто нуждался в ней после испытанного шока, и представители санэпидстанции, горгаза и прочих подобных им служб покинули место действия, погрузив таинственные, недоступные простым смертным приборы в ведомственные фургоны. Перед своим убытием они громогласно возвестили, что никакой угрозы здоровью и, тем более, оснований для паники не обнаружено. И хотя им не очень-то поверили, имелось на то немало причин, начиная с Чернобыля, первые смельчаки вскоре заглядывали в развёрзнутую пасть канализационного хода. Увы, ничего необычного в притопленном отходами колодце им разглядеть не удалось.
Никакие официальные сообщения в средствах массовой информации так и не появились, слухи зарождались самые фантастические, они росли, множились, расходились, как круги от брошенного в воду камня, во все стороны и со скоростью звука достигли столицы.
Если уж ни одного факта полтергейста или приземления летающих тарелок столичные журналисты старались не упустить, то, что же говорить о появлении неведомого доселе облака мрака? Оперативно они откликнулись, одним словом. Но, странно, улов прибывших по горячим следам остался небольшим. Очевидцы уклонялись от расспросов назойливых чужаков, слишком живым оказался страх, угнездившийся в них при одном виде чёрного облака.
Самые главные свидетели по-прежнему пребывали в психиатрической лечебнице, но доберись до них корреспонденты — результат был бы тем же. Они полностью ушли в себя после пережитого, перестав реагировать на окружающее, и возможность возвращения их в нормальное состояние оставалась неясной. Лишь один из них мог кое-что порассказать журналистам, спроси они его, но слушать сейчас, кроме медперсонала и таких же запертых в отделении бедолаг, было некому.
Звали его Пётр Павлович Петрухин, исполнилось ему недавно тридцать два года, а за год до этой памятной даты в его жизни он развёлся с женой. В тот день чёрное облако накрыло его с головой, он испытал нечто вроде шока, живые воспоминания о внезапно пережитом ужасе до сих пор бросали его в дрожь. Но в отличие от прочих жертв небывалого явления, он сравнительно быстро пришёл в себя, продолжая чувствовать свою неразрывную связь с окружающим миром. Наблюдения за другими жертвами мрака в лечебнице не могли не навести на вопрос, чем же объясняется такая его исключительность? У него родился ряд гипотез, одну из которых он решился изложить лечащему врачу в обмен на обещание свободы переписки. Бедный Пётр Павлович не имел до того дела с психиатрами и не знал действительную цену их твёрдому слову.
Вот вкратце суть гипотезы Петрухина, физика по образованию. Известно, что все молекулы колеблются с определённой частотой, не являются исключением и клетки мозга человеческого. Но если частота и амплитуда этих колебаний обусловлена природными параметрами, то имеют место ещё и неподдающиеся измерению колебания психики. Причём, колебания эти имеют индивидуальные особенности, образно говоря, у каждого человека в голове как бы мерно качается его персональный психический маятник. Чем зауряднее, внешне спокойнее и уравновешеннее выглядит человек в глазах общества, тем меньше амплитуда этих колебаний. У него меньше перепады настроения, интересов и прочего, и обусловлено это незначительной величиной отклонения от нулевой точки его маятника, то есть, тем более он нормален. И наоборот, чем выше амплитуда его колебаний — тем заметнее это бросается в глаза окружающим, по меньшей мере, этот человек незауряден.
И, как ни парадоксально, уравновешенные, нормальные с виду люди быстрее могут сойти с ума, так как любой достаточно сильный внешний толчок выбивает их из колеи. Те же, чей «маятник» и без того в обычных условиях сильнее отклоняется, легче переносят внешние невзгоды, маловероятно, чтобы дополнительные толчки совпали с их собственными. Явление ужасного облака мрака, таким образом, явилось блестящим доказательством правоты Петрухина, назвавшего свои постулаты «теорией психического резонанса».
Психиатр внимательно выслушал Петра Павловича и ещё раз клятвенно пообещал передавать его письма на волю. Лечащий врач Петрухину попался терпеливый и без предрассудков. Если вначале он, как и большинство его коллег, посчитал кратковременное явление чёрного облака массовой индуцированной галлюцинацией, то в результате многодневного общения с доставленными в клинику пострадавшими уверился в более сложной природе феномена. Особый интерес у него, естественно, вызывал Петрухин, более других товарищей по несчастью доступный для контакта. Они подолгу обсуждали все возможные и невозможные причины происшедшего от инопланетного вмешательства до зловредных поползновений иномира. Мечтательный Пётр Павлович излагал свои теории психиатру, хмурящему густые сросшиеся брови, пронзительно сверкавшему глазами, его нос даже заострялся от подчёркнутого внимания.
Но однажды психиатр понял суть дела сам, без посторонней подсказки: облако мрака явилось материализацией злобы и страха человеческого. Именно в точке его появления образовался центр сложения отрицательных психодислептических сил, психопространственный континуум, позволивший принять накопленным чувствам соответствующее им реальное выражение в нашем трёхмерном мире. А если так, понял с тревогой психиатр, то чудовище не могло взять и снова исчезнуть, бесследно раствориться, распасться на исходные составляющие. Оно наверняка затаилось, накапливая энергию, и готово вылезти на поверхность в любой момент.
Из рассказов потерпевших он знал, куда скрылось чёрное образование. Даже глубокой безлунной ночью найти открытый канализационный люк не составило большого труда. Удушающие миазмы поднимались из тёмного круглого отверстия, на дне колодца журчал грязный ручей. Психиатр заглянул внутрь, зажёг спичку и отпрянул, ощутив столько раз описанный пациентами первобытный ужас, ему почудилось, что внизу шевелится нечто огромное и чёрное, страшное в своей непостижимости. Огонёк спички испуганно погас, куснув напоследок пальцы. Полуночник подул на них, помахал кистью руки, огляделся по сторонам и торопливо придвинул темнеющую рядом тяжёлую крышку. Только после этого действа он ощутил облегчение: то, внизу, оказалось отрезано от поверхности. Психиатр вернулся домой и заснул спокойным сном.
Но утром по дороге на работу, совершенно в другом месте он заметил открытый канализационный лаз. Снова к нему вернулась тревога, ведь облако могло выбраться наружу именно здесь. Не обращая внимания на прохожих, он плотно закрыл крышку и только тогда продолжил путь в клинику. Разговор с пациентами усилил его опасения. После работы он долго бродил по городу в настойчивых поисках открытых ходов подземных коммуникаций. На следующий день психиатр продолжил это занятие, с тех пор оно стало его насущной потребностью.
Если ему удавалось теперь обнаружить зияющий люк, он спешил наглухо затворить его, ощущая с глубоким удовлетворением, что, таким образом, пусть на время, он спасает окружающих от рождённого людской злобой и ненавистью мрака, ушедшего под землю и грозящего вырваться наверх, захлёстывая всё вокруг. Сознание исполненного долга придавало ему новые силы выслушивать с непроницаемым лицом бред своих пациентов. Иногда, придя на работу после очередного затворения канализации, он лукаво смотрел на говорившего с чувством собственного превосходства, сознавая, что именно он только что не дал мраку злобы и страха добраться до души подопечного. И тогда психиатр тихонько посмеивался и потирал руки, испытывая про себя двойное удовлетворение от неплохо проделанной работы.
Так продолжалось с полгода. Но однажды, задвигая очередную крышку, он с ужасом ощутил, что частица мрака проникла в него. И поскольку избавиться от страшной ноши не удалось, психиатр по странному стечению обстоятельств угодил именно на место давно выписавшегося Петра Павловича Петрухина.
— Закройте люк! — молил он всех, кого встречал в клинике за день.
— Закройте люк! — шептал он перед сном засыпающими губами, полный тревоги перед возможным выходом воплощённого ужаса из-за чьей-то небрежности.
— Как там? — спрашивал он по утрам проснувшихся соседей, забывая, что мрак, прихода которого он боялся, гнездится в нём самом.
Конечно, его вылечили, как и Петрухина, отечественная психиатрия неплохо умеет возвращать отклонившихся к социальной норме, он больше не закрывал открытых люков. Но, теперь старательно обходил их стороной, хотя и не мог объяснить, почему так поступает. О мраке не вспоминали — зачем, если он больше не появлялся? Проблем хватало и без того.

Admin
Admin

Posts : 753
Join date : 2017-05-20

View user profile http://modern-literature.forumotion.com

Back to top Go down

Back to top


 
Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum