Интимная лирика. Князь Расуль Ягудин (Париж, Франция). Гандоны, фоты и цветы

Go down

Интимная лирика. Князь Расуль Ягудин (Париж, Франция). Гандоны, фоты и цветы

Post by Admin on Wed Mar 21, 2018 4:18 pm

Интимная лирика


Князь Расуль Ягудин 
(Никосия, Кипр)
Гандоны, фоты и цветы 

* * * 

Неперевёрнутая мордой 
ко мне из низу кверху… мнда, 
всегда казавшаяся гордой 
и оказавшаяся, 
да — последней брошенной у койки 
совсем и всеми, 
что же ты 
несёшь изысканнейшей кройки 
гандоны, фоты и цветы 
ко мне, 
ощерившись беззубо, 
слезой облизывая струп 
пониже века? 

И, так грубо отворотясь, 
всё так же груб, 
я приподнял тебя с носочек, 
прозрачну, ломку и больну, 
в твой медовушный запах мочек уйдя, 
как будто бы ко дну. 


* * * 

Неспокойное море при перекрёстке, 
где валяются лица, как камушки, 
по которым, 
в руке с пэдээфкой вёрстки 
вашей мордочки фасом, 
в тоске, 
с тоски я к тебе поворачиваюсь с ветел, 
еле двигая грузной, как лёд, кормой, 
словно спермой забрызганной светом, 
светел, 
наконец-то дождавшийся слова «мой» 


* * * 

Подкравшийся к тебе так близко 
и воспаривший в тет-а-тет 
я поступил бескрайне низко, 
схватив тебя за низ, 
на свет, как доллар, заценяя 
прохладу ляжек, жар груди, 
бычковой спермою воняя, 
и, сформулировав: «Годи», - 
понёс тебя по бездороге 
по всем вот этим, кто «не все» , 
из лиц вытягивая ноги, 
обслюнены, 
во всей красе. 


* * * 

Подытожив: «Ну, вот, я дома», - 
зашагала по лестнице 
в полном русле Закона Ома , 
на закинувшемся лице 
отдирая остатки платья… 
и так далее… и тэ дэ… 

И притиснув к стене кровать, 
я, спьяну стукнувшись о биде, 
на раскинувшееся свыше, 
обнажившееся лицо 
всё же, всё же, ну, всё же вышел, 
окольцован в полукольцо. 


* * * 

Поддатый, может быть, как будто, 
(как ты сказала мне, да-да) 
я, взвешен полной массой брутто , 
не дотянувшей, 
ах, беда, 
до установленного ГОСТа, 
к тебе тянусь на цыпочках, 
почти достаточного роста, 
когда в носочках и очках. 


* * * 

Сюрреализмом изъяснившись, 
стряхнув, как сперму, из кистей 
вино с блевотой, 
исказившись лицом и телом до костей, 
ты долго колыхалась рылом, 
совсем похожа на меня. 

И я, тебя шуруя мылом, 
задёрнув шторкой вечер дня, 
не отворачивался даже 
от запрокинутого из поклона 
лона в липкой саже, 
как с кляксой, с меткой «Non Matisse» . 


* * * 

Ленке Вайсман 

Поступью (не гня колено) командора, 
и, как он, изложив так трубно «Лена!», 
я пошёл отсюда вон, 
не простя, 
не оглянувшись, 
потерявшись по пути, 
и коленом подогнувшись как последнее «прости», 
воровато и украдкой прикарманил на карман 
дольно согнутый тетрадкой 
недоконченный роман совершенно не о деле, 
не доделанном тогда. 
Пусть он греется на теле: 
страсти, «здрасте», «нет» и «да». 



Воспоминание — 2 

К тебе прижавшись самый первый 
и ухватив подол за низ, 
я, успокоивший тем нервы, 
готовый твой любой каприз 
исполнить в неразумных рамках, 
дышал туманами и etc. 
на этих надключичных ямках… 

По истеченью стольких лет-с 
лишь помня: вот я, тощий, клятый; 
дворы, похожие на дол;
и уж почти восьмидесятый; 
почти семнадцать; 
твой подол. 


* * * 

Берлога пахла потом с кровью, 
и догрызая чью-то кость, 
я прислонился, 
к изголовью прижав загривок, 
ваше «брось» проигнорировав, 
и долго, 
из меха выскребая вшей, 
избавленный от чувства долга, 
скуля, так и сед и сир, 
взашей тобою изгнан из берлоги 
так пьян и сер, и сед, и сир, 
взнуздав, как санки, эти ноги, 
всё нёс и нёс тебе весь мир. 


* * * 

Устранив с дорожки ножки, 
тренькнув стрункой, 
вот уже 
я обратно по дорожке 
в скипидаровой вожже, 
вдруг попавшей сзади снизу 
мне под это… вон туда, 
всё хожу, 
всю эту Пизу обходя туда-сюда, 
потерявшийся меж стенок 
закоулков и мостков 
с тощей стопочкой нетленок, 
пахших запахом ростков 
постоянно к охладенью 
неба, воздуха и вод… 
Я взошёл-таки к нетленью. 
Закоулочками, вот! 


* * * 

Горько «горько» прокричали 
ты да я тебе… ему… 
и, коль не было печали, 
излагали, как «му-му» , 
немоты удавкой горло перетянутое тря, 
то, как как-то недомёрла ты 
и с самого нутря что-то крикнула мне, 
в двери нераспахнутые 
лбом ударяясь. 

И на вере и молитве 
под «бом-бом» колокольный 
туча тучей я стоял вблизи стола, 
эпохальный и могучий 
Тот-Кому-Ты-Не-Дала. 


Ностальгическое — 2 

«Непозволительно стара: 
от двадцати пяти и выше, 
что, впрочем, в общем-то, мура » - 
сказав-таки, я вёл по крыше 
через сугробы вас к себе, 
дрожанье пальчиков сжимая в горсти, 
почти как кегебе, тебя трактуя, 
и внимая твоим надорванным речам, 
феноменально непонятным, 
всё ж прислонил тебя к плечам 
и захлебнулся этим мятным 
и декадентским вкусом губ, 
всегда вишнёвых, вяловатых, 
и как ромашку «люб-не люб», 
на облаках, как чёрных ватах, 
тебя ну в стебель ободрав, 
трепещущий под ветром туго, 
осознавая, как неправ, 
сказал-таки, сопляк: «Подруга!» 


* * * 

Настырно расплетя вам косы, 
отвесив неземной поклон 
и не ответив на вопросы: 
мол, «кто?», «куда?» и «шёл бы вон?», 
сгребя штиблетами ботинки, 
расставленные, под бордюр, 
я вышел, 
выхлебав пол-кринки, 
и перегаром «этот сюр- 
реализм оставим, что ли?» 
дохнув тебе на декольте, 
скрипел штиблетами на поле, 
как ненаписанном листе. 


* * * 

Посторонним хода нету - 
посторонний я, 
с угла мордой сунувшийся к свету, 
где ты, я и бла-бла-бла , 
кисло пахнут, как осокой, 
прелой майкой на груди на твоей. 

О, Боже, 
кокой нас пропахших отведи 
от неё в бретельках майки, 
свеже пахнушей дождём 
с кислым запахом Ямайки, 
по которой мы уйдём.

Admin
Admin

Posts : 753
Join date : 2017-05-20

View user profile http://modern-literature.forumotion.com

Back to top Go down

Back to top


 
Permissions in this forum:
You cannot reply to topics in this forum